 |
  |
все новости группы
|  |
сегодня
Вокалист NEUROSIS о возвращении и новом смысле музыки
Затронув тему того, что он и остальные участники NEUROSIS тихо расстались с сооснователем группы Scott'ом Kelly ещё в 2019 году, не разглашая факт домашнего насилия и эмоционального манипулирования с его стороны и последовавшего исключения из состава — из уважения к желанию семьи Kelly'я сохранить приватность, — прежде чем сам Scott спустя три года наконец признал причинённый вред, Von Till сказал:
«Мы вышли из этой ситуации в довольно неопределённых обстоятельствах семь лет назад и толком не понимали, стоит ли возвращаться, как это сделать и зачем. Нам определённо нужно было отойти в сторону и обрести какую-то дистанцию. А в конце 2024 года мы собрались вчетвером — те, кто остался в составе, — просто чтобы прощупать почву. Мы соскучились друг по другу. Соскучились по самому процессу создания звука. И как только мы снова оказались в одном помещении, с включёнными усилителями и застучавшими барабанами, всё завертелось мгновенно. Так что мы поняли — надо что-то предпринимать. А в начале следующего года мы позвали Aaron'а Turner'а — давнего друга и по-настоящему выдающегося артиста самого по себе. У нас было простое ощущение, что именно он тот человек, который поможет собрать пазл воедино и привнесёт ту энергию и поддержку, что нужны для нашего перерождения, — причём без необходимости что-либо ему объяснять или рассказывать, откуда мы пришли. Он просто интуитивно всё понимал. И как только он присоединился, песни начали рождаться довольно быстро, хотя мы всё равно ещё — даже не знаю — всё ещё нащупывали ответы на вопросы "когда" и "зачем", чтобы выстроить конкретные планы. И переломный момент настал, когда мой хороший друг Charlie Speicher, основавший некоммерческую организацию Firekeeper Alliance, в совете которой я состою, — для слушателей поясню: это некоммерческая организация, занимающаяся защитой, повышением осведомлённости и предоставлением услуг в сфере психического здоровья с целью снижения числа самоубийств в резервации индейцев блэкфут в штате Монтана. И один из ключевых столпов этой организации, помимо того, чтобы сделать услуги психологической помощи доступными для коренных общин, расширить доступ к ним и связать их с традиционными методами исцеления и единения, — это использование тяжёлой музыки и признание того факта, что тяжёлая музыка всегда смотрела тьме прямо в глаза. Она никогда не сторонилась боли и страдания. Она видит их такими, какие они есть, и остаётся с ними рядом, и это даёт, во-первых, тем, кто её создаёт, позитивный способ выразить те эмоции, которые не всегда можно назвать словами. Во-вторых, для нас как слушателей и поклонников — мы все прекрасно знаем, что музыка нам дала, оказавшись вовлечёнными в эту странную, необычную сферу, будь то просто в роли слушателя или в роли создателя фэнзина или подкаста: она даёт смысл, даёт ощущение связи, даёт способ пережить какие-то из тех тёмных моментов. И потрясающие консультанты и педагоги там, в Браунинге, штат Монтана, признали это защитным фактором. И хотя мы, как люди, всю жизнь посвятившие независимой музыке, всегда в это верили, теперь они признали это как нечто, что действительно можно применять с клинической точки зрения в практике психического здоровья — за рамками современных западных методов, которые не всегда работают и подходят абсолютно всем».
Вспоминая момент, когда он и остальные участники группы всерьёз задумались о возвращении NEUROSIS, Von Till сказал:
«Как только мы реально начали писать музыку и позвали Aaron'а, мы уже точно знали, что это будет именно NEUROSIS. До этого мы такие: "Даже не знаю". Мы не были уверены, не подпорчено ли наше наследие настолько, что уже не восстановить. Это была по-настоящему тяжёлая, разрывающая сердце ситуация, из которой мы выходили, — унизительная, постыдная и всё в таком духе. Но, думаю, она также дала нам возможность пережить своего рода смерть эго. Мы ведь в этой группе с подростковых лет, и оказаться в свои пятьдесят с чем-то в ситуации, когда почву буквально выбивают из-под ног, — начинаешь задумываться: "Ну, я же всегда так тесно отождествлял себя с этим..." Конечно, мы отцы, у нас есть работа, у нас есть жизнь за пределами группы, но центральным стержнем через все прочие перемены, начиная с тех времён, когда мы даже ещё не были взрослыми до конца, была именно эта группа. И, думаю, в этом был свой положительный момент — внутренне разобраться, кто мы такие как личности и как люди, без опоры на неё, без того, что определяло нас все эти годы. Но мы очень скучали. Я буквально телом ощущал, что мне не хватает рёва усилителей за спиной. Мне не хватало того, как я оглядываюсь через левое плечо и вижу, как Jason колотит по этим огромным барабанам. И вот приходит Aaron, и всё становится гораздо серьёзнее. Музыка льётся сама собой, но мы всё ещё по-настоящему не... И у некоторых других участников коллектива тоже были непростые периоды, действительно тяжёлые события в личной жизни, и мы просто не были уверены, что найдём в себе силы довести дело до конца. Мы не хотели ничего анонсировать или заявлять, пока у нас не будет чего-то реального, что можно показать, — на случай, если всё сорвётся. Всё ощущалось довольно шатко. Но мы всерьёз сели и приняли решение, когда Charlie, тот самый основатель Firekeeper Alliance, о котором я рассказывал, спросил: "А есть ли шанс, что NEUROSIS..." Мы были друзьями, и он знал о нашей тайне. Он не знал, что мы записываем альбом. Мы сами тогда ещё не знали, что записываем альбом. Но он спросил: "Есть ли шанс, что NEUROSIS сможет стать хедлайнером от Firekeeper Alliance на фестивале Fire In The Mountains в следующем [2026] году, чтобы представить наше послание?" И он объяснил мне — знакомыми мне словами, — что музыка NEUROSIS значит для него на эмоциональном уровне и что она значит для других людей. И именно через призму коренных народов и через призму Firekeeper Alliance я увидел эти истории в другом свете. Раньше я всегда сомневался, стоит ли их принимать всерьёз, потому что не хотел, чтобы у меня случился какой-то безумный раздутый эгоцентризм, — честно говоря, я не считаю, что мы лично несём ответственность за то, что музыка делает с людьми. По-моему, это просто природа музыки, а мы всего лишь везунчики, которым посчастливилось найти это уникальное, самобытное, интенсивное, тяжёлое звучание, чтобы направлять его, придавать ему форму и выпускать наружу. Но этот новый взгляд был именно про ответственность. А вдруг наша музыка действительно способна помочь кому-то пережить момент, после которого уже нельзя было бы ничего исправить? Вдруг у нас действительно есть этот дар — дотянуться до потустороннего мира звука и вытащить оттуда что-то, что может кому-то помочь? Конечно, это в любом случае помогает нам самим. Для нас это всегда было полезно — вот так эмоционально освобождаться, направлять свои эмоции и чувства через это. Но взглянуть на это как на ответственность — это было нечто иное, и вот эта прямая просьба: сможем ли мы приехать и исполнить нашу музыку именно ради этой цели? — стала для нас последней каплей, дала нам причину больше, чем мы сами, вне нас самих, поставила музыку в соответствие с её истинным предназначением, которое выше наших собственных амбиций, выше нашего желания просто вернуть себе рок-группу, и всего остального. И это дало нам — простите за каламбур — ту искру, что заставила нас на следующий же день после этого разговора забронировать студийное время и довести дело до конца за несколько следующих месяцев, хотя мы были ещё далеко не готовы и ничего не было завершено, но мы уже видели скелет будущей работы и понимали, что именно так всё и должно было случиться. Именно так мы и собирались это сделать»
|
|
![=]](/img/news-bord-shr.gif) |
США
( 1 )
Вы можете зарегистрироваться на сайте или залогиниться через социальные сети (иконки вверху сайта).