GEOFF TATE в недавнем интервью ответил на вопрос о том, как он обнаружил свой вокальный диапазон в ранние годы: «Ну, свой вокальный диапазон я открыл довольно рано. У моего друга была группа, и им нужно было место для репетиций. А я как раз остался присматривать за домом бабушки, пока она была в отпуске. Мне было лет 18, и я, по сути, пригласил группу репетировать у неё дома всё лето — довольно безумная идея, если честно. В общем, они играли в её гостиной, и дом постепенно превратился в настоящую “базу” группы. Она время от времени звонила и спрашивала: “Ну как там мой дом? Всё в порядке?” А я: “Да всё отлично, бабуль, всё прекрасно, не переживай”. [Смеётся] В какой-то момент вокалист у них серьёзно заболел и не мог петь. И гитарист мне говорит: “Слушай, я слышал, как ты поёшь в другой комнате. У тебя хороший голос. И ты можешь петь Rush. А мы как раз хотим играть много Rush, хотим разучить альбом 2112, который только вышел. Ты это вытянешь”. Я отвечаю: “Да без проблем, спою”. Так я и начал петь с ними. И тогда я понял, что могу петь очень высоко — как Geddy Lee, и при этом могу брать очень низкие ноты — как Joe Cocker. То есть я просто это открыл, пробуя петь разные песни. И с тех пор просто продолжаю над этим работать». Tate также рассказал о том, как изменилась музыкальная индустрия за последние четыре десятилетия — особенно на фоне того, что всё больше артистов выбирают независимый путь и записываются в домашних студиях вместо работы с лейблами: «Сейчас всё вообще по-другому. Абсолютно всё. Все коммерческие платформы изменились. Способы распространения музыки изменились, то, как мы её слушаем, — тоже. С появлением вот этих маленьких штуковин [наушников] всё сильно поменялось, потому что они звучат настолько хорошо. Технологии дошли до такого уровня, что люди теперь носят их постоянно. Занимаются своими делами — и всё время что-то слушают: музыку, подкасты, новости, разговаривают по телефону. У них постоянно что-то в ухе. Такой сейчас мир. И мы тоже стараемся делать музыку с учётом этих технологических реалий. Если послушать, например, старый альбом вроде Operation: Mindcrime от Queensrÿche — он вышел в 1988 году, один из самых первых цифровых альбомов вообще, кажется, чуть ли не в первой пятёрке — то по сегодняшним меркам он звучит, ну, скажем так, довольно архаично. Просто потому, что технологии записи за это время ушли невероятно далеко вперёд. Бас, низкие частоты, которые мы сегодня можем слышать и использовать, — это просто космос по сравнению с тем, что было в 1988-м. Тогда аналогово-цифровые преобразователи только-только появлялись. А сейчас — не знаю, уже версия 22, наверное. Всё изменилось. Кардинально изменилось».